Искусство вставать на крыло/The art of walking on air

Words: Polina Shkividorova
Images provided by Breitling Wingwalkers

Британская группа Breitling Wingwalkers, известная также как AeroSuperBatics – единственная в мире команда высшего группового пилотажа с вингвокерами. В буквальном переводе с английского Wingwalking означает «Хождение по крылу». Вингвокеры выступают на верхнем крыле биплана, пока самолет демонстрирует бочки, петли, перевернутый полет, поворот на вертикали и другие фигуры.

Breitling Wingwalkers – England

Четыре лощеных Boeing Stearman, принадлежащих команде, не совсем те серийные машины, которыми их знали летчики-курсанты США и Канады времен Второй мировой войны. Устойчивые в небе и на земле, умеющие прощать ошибки и переносить самые жесткие учебные посадки, Stearman были тренировочными самолетами. 

В версии AeroSuperBatics и Breitling эти покладистые красавцы обрели более мощные двигатели − в 450 лошадиных сил против 220 в серийной модификации и элероны на верхнем крыле для большей маневренности. В передней кабине отсутствует система управления и контроля, чтобы во время выступлений вингвокерам ничто не мешало.

Эти  винтажные птицы разгоняются до 150 миль в час (около 240 км/ч) при том, что на верхнем крыле в этот момент – одна из пяти девушек вингвокеров. Нередко небесные гимнасты выходят из кабины на свою «сцену» во время полета.

«Мы не всегда стартуем уже пристегнутыми к своей стойке на верхнем крыле,  рассказывает Никита Самэн, выступающая в составе группы с 2013 года, –  часто наши шоу проходят в соседних странах, так что взлетаем с ближайшего аэродрома, и перебираемся из кабины на верхнее крыло уже в воздухе, когда подлетаем к месту выступления.»

Nikita Salmon

Skyblog: Не представляю, как это возможно вообще!
Никита:
Очень странное ощущение испытываешь, когда покидаешь это относительно удобное и безопасное пространство кабины: тело и разум велят оставаться пристегнутой, но в дело вступает адреналин. Когда встаешь на сиденье, тебя просто сбивает потоком воздуха. Мы много времени проводим в спортзале, чтобы быть достаточно сильными для выполнения этого маневра.

Как тренируетесь? 
Я занимаюсь с персональным тренером. Вне лётного сезона в моей программе много силовых упражнений и подъем тяжестей. Когда начинаются полеты, это помогает держаться в форме, конечно же, тренировки в зале продолжаются и в сезон выступлений.

Правда, что на пути из кабины на верхнее крыло и обратно ваше единственное страховочное устройство – трос?

Да. Он закреплен вокруг талии.

Сколько времени занимает этот переход?

На то, чтобы забраться наверх и пристегнуться, уходит около минуты.

Пилот подает какие-то сигналы к началу этого восхождения?

Есть специальный отсчет. Летчик предупреждает  о 5- и 2-минутной готовности, за это время мы отстегиваемся, проверяем снаряжение (очки, перчатки, беруши и страховочный трос), потом пилот дает разрешение подниматься на верхнее крыло, там мы пристегиваемся и готовы к выполнению маневра «петля».

Вы, наверное, в детстве любили американские горки?

Да, они мне нравились, я бы и сейчас прокатилась, да как-то времени на это нет.

Какой маневр из программы Breitling Wingwalkers ваш самый любимый?

Я люблю все фигуры высшего пилотажа. Ни с чем не сравнимое чувство испытываешь, когда летишь вниз головой, прикрепленная к верхнему крылу.

А свои ощущения от самого первого выступления с группой помните?

Мы участвовали в авиашоу Royal International Air Tattoo в Фэйрфорде. Это выступление для меня особенное не только из-за того, что первое, но потому что это мероприятие проходит в моем родном городе, я хожу на него с детства, так что участвовать в этом событии было особенным счастьем, ведь среди зрителей – семья и друзья. Погода не слишком-то баловала нас в тот день, но все прошло удачно, хотя конечно же, когда делаешь что-то впервые, это всегда сложно и физически, и психологически, потом тело привыкает к этим нагрузкам, и становится легче.

Правда, что вингвокеры касаются друг друга ладошками во время выполнения фигуры «Зеркало» (исполняя этот маневр, самолеты летят параллельно друг другу и горизонту, фонарями друг к другу)?

Да, смысл фигуры как раз и заключается в том, чтобы коснуться друг друга руками, что вызывает бурю восторгов и у зрителей, и у исполнителей. Выполнение этого маневра очень сильно зависит от погодных условий, потому что наши пилоты делают «Зеркало» только при 100 %-й уверенности, что стихия располагает. Так что «Зеркало» мы показываем реже, чем остальные фигуры.

Какую роль играет в вашем деле командная работа?

Жизненно важную. Мы доверяем своим пилотам безоговорочно, а они – нам, ведь от этого зависит безопасность наших выступлений.

А вы сами умеете управлять самолетом?

У меня папа и брат летают,  я тоже пробовала. В будущем хотелось бы к этому вернуться. Знаете, в детстве я мечтала стать пилотом Red Arrows, так что может быть, однажды…

Давно пора разбавить эту мужскую компанию!:) Скажите, а в Breitling Wingwalkers сейчас 7 пилотов и 5 вингвокеров, верно?

Мы только что взяли двух вингвокеров на полную ставку, мы с Эмили (Emily Guilding – прим. авт.)  и Стеллой (Stella Guilding – прим. авт.) работаем по совместительству. Из пилотов в штате двое, остальные участвуют в программе с 4 самолетами  или когда штатная команда в отъезде.

Слышала, что в вашем ангаре ожидается еще один Stearman. В 2017 году мы увидим программу с участием 5 самолетов с вингвокерами?

Мы выступаем с 4 самолетами на RIAT (Royal International Air Tattoo – прим. авт.) и Farnborough (авиасалон в Фарнборо – прим. авт.) в этом году, 5 машин – это было бы очень здорово. Пока в наших планах нет такой программы, но будем надеяться, что в недалеком будущем появится.

Парашюты вы не носите, так?

Нет. Это не та экипировка, которая была бы полезна на наших высотах и на наших самолетах.

А какая высота?

1,500 − 2,000 футов (около 450−600 метров – прим авт.)

Breitling Wingwalkers – Dubai

Беруши полностью изолируют от шума?

Нет, конечно. Даже с ними нереально шумно.

А как вы общаетесь между собой во время выступлений?

Как вы понимаете,  разговаривать в таких условиях невозможно, так что мы полагаемся на жесты и сигналы рук. При помощи них общаемся и с пилотами, и между собой. Летчики сигнализируют нам, когда безопасно выходить на верхнее крыло и спускаться в кабину. Между собой мы пользуемся жестами для обозначения элементов, чтобы выступление было синхронным.

Breitling Wingwalkers – Dubai

Грохот, холод, адский ветер… что в таких условиях помогает вам сохранять улыбку и радостно приветствовать публику? 

Просто невозможно летать и не улыбаться, особенно, когда видишь зрителей! Определенные сложности может создать дождь, потому что капли на скорости больно врезаются в лицо, но мы все тут тертые калачики, так что и это не мешает нам продолжать выступление с улыбкой.

Ваши костюмы из какого-то особого защитного материала?

Нет, ничего сверхъестественного, они просто не должны сковывать движений, но на выступлениях в холодных небесах Соединенного Королевства без термобелья не обойтись.

Правда, что масло из двигателя может разбрызгаться на пилотов и вингвокеров во время полета?

Никогда с этим не сталкивалась, разве что мертвые мошки – да, но точно не масло. Да и в  кабину к пилотам ему тоже не пробраться.

Вы выступаете по всему миру. Какое путешествие больше всего запомнилось?

Мы очень много путешествуем. Австралия, Дубаи, Индия, Япония. Одна из моих любимых поездок – путешествие в Эль-Айн. Погода была великолепная, стояла экстремальная жара, ну и вид на дюны просто фантастический.

Skyblog восхищается смелостью и грациозностью Breitling Wingwalkers и благодарит за сотрудничество Никиту (Nikita Salmon) и Эмили (Emily Guilding). Следите за выступлениями группы на официальных страничках в Instagram, Facebook и Twitter.

The art of walking on air

Breitling Wingwalkers also known as AeroSuperBatics is the only aerobatic formation wingwalking team in the world. Wing walking is an act of performing on the upper wing of the biplane while the aircraft is demonstrating stall turns, rolls, loops, and even inverted flight.

Breitling Wingwalkers – England

These four glossy Boeing Stearman are hardly comparable to those stock machines flown by American and Canadian Air Forces and NAVY trainees back in the days of World War II.  Stable in the sky and on the ground, very forgiving and tolerant to tough landings, Stearman used to be a military trainer aircraft.

In AeroSuperBatics and Breitling version these docile flying dreamboats have got extra power of 450 vs 220 hp in stock modification; extra manoeuvrability due to upper wing ailerons; left their controls to get more space for wing walkers to climb up and down from the forward cockpit to the upper wing unimpeded.

These vintage birds can accelerate up to 150 mph (240 km/h) assuming that there is one of the wing walkers on the top wing at the moment. More often than not, ladies appear on their “stage” when the plane is in midair.

“We don’t always start off on top of the aircraft, – says Nikita Salmon, who has displayed with the team since 2013, –  many shows are over the sea so we take off at the closest airport and then climb up as we approach the display sight.”

Nikita Salmon

Skyblog: Can’t imagine, how you do that at all!

Nikita: It is a strange experience leaving the relative comfort of the cockpit, your body and mind is telling you to stay strapped in, but adrenaline kicks in. Once you stand up on the seat, you get hit with the air pressure, we do a lot of gym work to stay strong enough for this element.

How do you train?

I have a personal trainer at my local training gym who keeps me fit and strong by doing lots of weight lifting out of season. As soon as flying begins it keeps you fit enough with extra gym training sessions as well.

Is it true that the only safety system on your way from the cockpit to the upper wing is a wire?

Yes. We have a safety wire around our waist as we climb up.

How long does it take you to get there?

It takes around 1 minute to climb up and get strapped in safely to the rig.

Do the pilots give you some special signals for that manoeuvre?

The pilots give us a 5 and 2 minute warning in which time we unstrap, check our flying gear (goggles, gloves, ear plugs and safety wire) and then they give us the ok to leave the cockpit and climb up onto the wing. Once on the wing we strap onto the rig ready to start the display with a loop.

I guess, you loved rollercoasters in childhood.

Yes, I loved roller coaster rides when I was younger. I still enjoy theme parks but unfortunately never get the chance to go anymore.

What’s the most exciting manoeuvre of your program for you? What do you feel when performing it?

I love all of the aerobatics, it feels incredible being upside down while on top of a plane, unlike anything you would ever experience.

Do you remember your first display with the team? What were you feeling during the performance back then?

My first display was at the Royal International Air Tattoo in Fairford. This was very special for me as it is my local air display and one that I went to every year when I was growing up, so it was amazing for me to display knowing all my family and friends were there. However, the weather wasn’t particularly kind to us that year! I really enjoyed the display but your first ones are always difficult mentally and physically, once your body is used to the pressure, it becomes easier.

Is it true that you touch each others’ hands while performing Mirror manoeuvre?

Yes, the aim of the Mirror is that we touch hands while flying, which is obviously incredible to watch and to perform, though it is very dependent on the weather and conditions, so our pilots will only attempt it if they are 100 % happy with the flying conditions therefore it is one of our rarer maneuvers.

What role does the teamwork play in your work?

Team work is vital, we trust in our pilots implicitly and they trust us to keep ourselves safe.

Do you fly airplane yourself?

I have tried flying before, as my dad and brother both fly. It is something I still think I would like to pursue in the future. My dream when I was little was to be a Red Arrows pilot, so maybe one day!

Such a great dream! It’s time for a woman to join the traditionally all-male team. What about Breitling Wingwalkers, if I get it right, there are 7 pilots and 5 wing walkers in your crew at the moment, right?  

We have just taken on 2, new, full time wing walkers and then myself, Emily and Stella fly part time. We also have 2 full time pilots and a variety of part time pilots, who fly when we do 4-ship displays or when the full time team are away.

Heard there is a fifth Breitling Super Stearman on the way. Will we see 5-ship formation in 2017? 

We do 4-ship formations at RIAT and Farnborough, it would be very exciting to display a 5-ship as well. Currently, we do not have any 5-ship displays planned but fingers crossed we will in the not too distant future.

You do not wear parachutes, right?

Yes, we do not wear parachutes. They are not a piece of equipment that would be helpful to the nature of our aircraft and the heights we fly.

Which heights do you fly?
1,500 − 2,000 ft

Breitling Wingwalkers – Dubai

Do earplugs reduce the noise completely?

Of course, not, even with them it is incredibly noisy!

How do you communicate with the pilots and other wingwalkers during your routine?

As you can imagine it is extremely noisy being strapped to the aircraft so we are unable to communicate verbally with pilots or the other wingwalkers and we rely on hand signals. We have a variety of hand signals that the pilots use to let us know if it is safe for us to transfer from the cockpit to the wing and back again. Wingwalkers communicate in a range of ways so that we know what move is coming up next during the display, and we can be in time and in sequence with each other.

Breitling Wingwalkers – Dubai

Engine roar, ice cold air, intolerable winds are up in the midair. What helps you to keep waving at the crowd below with a smile on your face?

It is impossible to fly and not smile! It is such an amazing experience and you cannot help but smile at the crowds below. The rain does make it more challenging as it can be extremely painful, but we are all tough cookies, so we keep smiling and waving.

  Are your suits made of some very special fabric to protect you up there? 

They are not a special material, they just need to be flexible for ease of movement, but we wear thermals underneath, when we fly in the cold skies of the UK.

Is it true that oil from the engine may be sprayed toward pilots and wing walkers during the display?

I have never experienced this other than the odd spot on my clothing, you are more likely to find an array of dead flies on you than oil. This is not something that effects the pilots either, as they are well protected within the cockpit.

Breitling Wingwalkers displays worldwide. What is your favourite trip with the team?

The team travel all over the world, from Australia to Dubai, India, Japan; we are very lucky. One of my favourites was Al Ain; the weather was beautiful, extremely hot and the views on the sand dunes were incredible.

Skyblog admirers courage and gracefulness of Breitling Wingwalkers.
We would like to thank Nikita Salmon And Emily Guilding for their cooperation. Follow the team on their Instagram , Facebook and Twitter.

Advertisements

Flying Bulls: собрание летающих легенд

Текст: Полина Шкивидорова
Фото: Helge Kirchberger/ Red Bull Content Pool

    Где-то далеко − Альпы. Диспетчерская вышка аэропорта Зальцбурга на их фоне − сверкающая на солнце игрушка. Над Вильгельм Шпациер Штрассе не по-австрийски припекает солнце, как будто и нет вдалеке заснеженных альпийских вершин, а вместо них − пустыни Невады. Ветроуказатели застыли в бездействии. Безветрие.  Прямо по курсу – Ангар-7, хранящий под своим куполом авиационные достижения прошлого и настоящего. Исторические самолеты и вертолеты из коллекции этого Ангара регулярно поднимаются в воздух и участвуют в авиашоу. Работы по поддержанию  машин в прекрасной форме ведутся в Ангаре-8, где трудится команда лучших пилотов, инженеров и механиков со всего мира  − Flying Bulls.
Под куполом Ангара-7 жарко. На ресепшне вежливо приветствуют, что-то долго говорят и выдают посадочный талон. Мило! Стремительно захожу в ангар, ища глазами то, зачем пришла. Chance Vought F4U-4 “Corsair” по своей генетической привычке отдыхает со сложенными крыльями (конструкция крыла “обратная чайка”), как на авианосце. От его лощеной военно-морской синевы просто сносит крышу! Cessna Amphibian Caravan, взлетной полосой для которой не раз бывали альпийские озера,  Piper Super Cub, тот самый, на котором учился летать Дитрих Матешиц (основатель Red Bull), зимой, как и все австрийцы, этот самолет проводит много времени на лыжах.

Соло на Мессершмитте

Легендарный вертолет MBB BO-105 способен на все фигуры высшего пилотажа, что и самолет, правда, лицензия FAA (Федеральное управление гражданской авиации США) на выполнение высшего пилотажа на вертолете есть только у двух пилотов на планете. Один из них Зигфрид Шварц, шеф-пилот Flying Bulls. До того, как взять шефство над винтокрылыми машинами в Ангаре-8, Зигфрид проработал 21 год пилотом спасательного вертолета в горах.

Сегодня  шеф-пилот Flying Bulls улетает в Японию на Red Bull Air Race, чтобы пилотировать BO-105 CBS − расширенную для медийных потребностей версию легендарного вертолета. Но перед этим Зигфрид расскажет о своей поездке в Россию и распахнет перед нами двери культовых вертолетов из коллекции Flying Bulls.

FB3
Зигфрид Шварц Фото: Helge Kirchberger

“Я был в России три года назад, − рассказывает Зигфрид Шварц, − на чемпионате мира по вертолетному спорту, который проходил в Дракино. Хорошее место. Было много русских пилотов. Ну и конечно первые места заняли российские спортсмены. Не в высшем пилотаже, а в таких классических дисциплинах, как ориентирование и слалом. После соревнований было авиашоу, где я исполнял фигуры высшего пилотажа”.
BO-105 уже ждет вас в Японии, как его транспортировали? Ведь не своим же ходом? Своим ходом он долетел до Франкфурта, а там его разобрали и погрузили на борт Boeing 747.
Я читала, что у вас есть пилотажная группа, которая выступает на BO-105, но нигде не нашла подробностей.
Нет, у нас нет пилотажной группы. У нас три пилота, которые летают высший пилотаж: Чак Ээрон, один из моих пилотов, живет в США, Райнер Вильке из Германии, и я.
И вы не выполняете групповых полетов?
Нет-нет. BO-105 может выступать с Cobra, но так, чтобы два Bo-105 выступали с групповым пилотажем − такого в нашей программе пока нет. Может в будущем, посмотрим. Высший пилотаж − сольное выступление, которое длится около 7 минут и в которое входят петли, бочки и другие элементы.

FB6
BO-105 Фото: Cornelius Braun/Red bull Content Pool

BO-105 представлен в австрийском ангаре аж в двух экземплярах. Два других BO-105 из коллекции Flying Bulls трудятся в США. Несмотря на то, что перегрузки от  + 3.2 до – 0.5 g  не такие уж и большие в сравнении с пилотажем на самолете,  BO-105 нуждается в особом внимании. Механизмы, которые в обычном вертолете требуют технического обслуживания через 2 400 часов, в случае с BO-105 оказываются в руках техников через 24 часа. «Мы считаем каждую минуту высшего пилотажа, − говорит Зигфрид, − есть специальная программа, которая подсчитывает время работы деталей вертолета».  А еще, поступив на работу к Flying Bulls, BO-105 сбросил 200 кило, «Думаю, у нас самые легкие BO-105 в мире, − говорит Зигфрид, − меньше вес − меньше перегрузки.»

«Видите разницу? – спрашивает шеф-пилот, когда мы подходим к BO-105, − это облегченная версия для пилотажа. А вот такой  вертолет с дополнительным окошком сейчас в Японии, он оборудован  специальной системой для съемок с воздуха».

«Кобра» летала вчера, − продолжает Зигфрид, когда мы подходим к Bell TAH-1 Cobra, −  вчера проходил чемпионат Paper wings, и победитель в номинации «Самый длительный полет» был награжден полетом на этом вертолете».

Какой вертолет самый старый в вашей коллекции?
Bristol Sycamore. Первый полет вертолет этой марки совершил в 1948 году. Sycamore из нашей коллекции произведен в 1957. Это британский военный вертолет. Интересно, что спроектирован он был австрийским парнем по имени Рауль Хафна, и дело было в период между двух войн. Рауль жил в Вене, разрабатывал что-то вроде вертолета, а потом имигрировал в Великобританию, где и создал Bristol Sycamore и Bristol Belvedere − первый вертолет с двумя роторами. Наш вертолет − последний в мире Sycamore, который может летать. У него деревянные лопасти, им 50 лет, но они в прекрасном состоянии!
Значит скоро мы увидим его на выступлениях Flying Bulls?
У нас пока нет разрешения на это. И пилота нет, который умеет им управлять. Сам его осваиваю, поскольку у меня есть на это лицензия. Налетал где-то часов 5-6. Главная проблема − нехватка времени, много выступлений на авиашоу по всему миру, надеюсь, в этом году удастся взяться за Sycamore, освоить его, получить все необходимые допуски и разрешения, чтобы выступать на шоу.
На нем можно будет делать какие-то хитрые маневры?
Нет. Просто летать. Весь его смак в звуке, который издает радиальный двигатель, как у самолетов периода Второй мировой и как у советских вертолетов Ми-1 или Ми-4.
Вы летаете на самолетах?
Да. У меня 5 500 часов налета, мне нравится летать на самолетах, но с вертолетами это несравнимо! Если на самолете ты вылетаешь из пункта А в пункт Б, и на этом все заканчивается, то на вертолете ты взлетаешь в пункте А, летишь в Б, и только тут все начинается − это если говорить о спасательных работах, к примеру.
Спасательные работы или то, чем вы занимаетесь сейчас, от чего больше захватывает дух?
В спасработах 90 % случаев довольно стандартны: ты вылетаешь на происшествие, забираешь пациента, транспортируешь его в больницу, если это, дорожный инцидент, например, и все. Но остается еще несколько процентов случаев, когда  надо спасать кого-то при помощи лебедки или троса в условиях ветра и непогоды. Тут − тоже самое. Если ты выступаешь на авиашоу, и все идет по плану, это не проблема, но если то же надо делать в условиях дождя или ветра, то картина сильно меняется.

«В детстве я коллекционировал и собирал игрушечные модели самолетов,  − говорит Зигфрид, когда после прогулки по ангарам мы поднимаемся в офис, − а теперь у меня все это есть в реальности».

Двигатель прогресса. Пилотаж со скоростью «Молнии»

Один из экспонатов Ангара-7 − двигатель от Corsair  демонстрирует неисчерпаемые инженерные способности человеческого гения. Зависаю над ним на несколько минут и бодрой походкой отправляюсь в Ангар-8, чтобы за чаем поговорить с шеф-пилотом Flying Bulls Раймундом Ридманом.

FB5
Раймунд Ридманн фото: Helge Kirchberger

В ведении Раймунда здесь – все и всё, что касается самолетов, и я не могу не напроситься на прогулку туда, где железных птиц окрыляют в буквальном смысле.

Могу ли я посмотреть, как приводят в порядок самолеты? – спрашиваю я у Раймунда.
«Да, конечно, − отвечает шеф-пилот, −  на самом деле, это грандиозная часть работы. Flying Bulls не только выполняют полеты, мы приводим самолеты в летное состояние и обеспечиваем наземное обслуживание. Зрители видят лишь конечный результат: красивые самолеты, эффектные маневры. Вы сегодня убедитесь в том, что это только верхушка айсберга».
Исторические самолеты сильно выросли в цене за последнее время, это, наверное, усугубило сложности с поиском запасных частей?
Да, разумеется, это проблема, но есть компании, которые специализируются, к примеру, на производстве двигателей для Corsair, для P-38. Конечно некоторые запчасти сегодня уже нигде не купишь, их можно только произвести заново, это дорогостоящий процесс. Но у нас есть определенный запас, так что если что-то ломается, как правило, есть чем заменить.
Видела фото вашего выступления на мосту Highline 179 с Ханнесом Арком. Много подготовки потребовал этот маневр?
Вообще под мостом пролетать запрещено. И получить на это разрешение очень непросто. Всегда находились смельчаки, способные делать это нелегально, но это точно не наш случай. Мы получили разрешение. Это был довольно простой маневр, но публике он очень понравился. Я пролетал под мостом впервые. Сначала слетал на маленьком самолете изучить обстановку, понять технические моменты. P-38 намного быстрее самолета Ханнеса Арка, и кроме того, он больше, но мост довольно высокий, так что все в порядке.
Насколько я понимаю, ваша специализация – это P-38.
Да, я чаще всего летаю на нем. В пилотаже важно соблюдать баланс между зрелищностью и безопасностью. Думаю, нам удалось его найти. В наших выступлениях на P-38 много маневров, на которые кроме нас пока никто не способен. Я думаю, в США есть 4−5 «Лайтнингов», но никто не летает на них высший пилотаж. Может быть, нашему самолету повезло в этом смысле больше из-за его необычного прошлого. Вы знаете его историю?
Нет.
Наш P-38  должен был отправиться на войну, но она закончилась, когда самолет построили, и его переделали под гоночный, так что наш P-38 прославился под именем White Lightning.
Так вот в чем секрет! Ваш самый новый маневр на «Лайтнинге» – это…
Где-то две недели назад у нас был учебный лагерь в Мариборе. И мы тренировали там групповой полет B-25, Corsair, Lightning и два Alfa Jet. Сначала, разумеется, все летали по отдельности, потом по парам, и только потом все вместе. Так как на B-25 мы не летаем пилотаж, сначала делаем три низких прохода, потом B-25 отделяется, и мы набираем высоту, через 2−3 минуты – групповой пилотаж с большой бочкой, которую выполняют два современных реактивных штурмовика и 2 истребителя времен Второй мировой.
Но как? Ведь у них очень разные скорости!
P-38 на самом деле – очень быстрая машина, да и Corsair тоже.
Для старинных самолетов ведь нет симуляторов, как вы тренируетесь?
У нас есть две “Экстры”, Су-29, тренируемся на них. Два раза в неделю собираемся, чтобы обсудить маневры.
Набор маневров для исторических самолетов, наверное, ограничен?
Думаю, он сравним с тем, что делают пилотажные группы на реактивных самолетах. Конечно, на наших самолетах недопустимы негативные перегрузки, потому что через 5−6 секунд двигатель просто заглохнет, мы стараемся не жестить, и не превышать  + 4−5 g.
Планируете расширение флота?
Сложно сказать. Нам уже сейчас не хватает места. Может быть, однажды наступит момент, когда мы построим третий ангар, но думаю, вряд ли. Хотелось бы обзавестись Spitfire, Mustang, Thunderbolt, Sea Fury, но тут появляется другая проблема – будут нужны еще пилоты, а найти хороших пилотов не так легко. Если речь идет о групповом пилотаже, это должна быть команда, тут важны не только летные навыки, но способность работать вместе. При поисках пилотов мы обращаем внимание на специалистов с пилотажным бэкграундом, у военных летчиков тоже очень хорошая подготовка. Сложно найти правильных людей. Разумеется, нам пишут очень многие пилоты, но 99% из них просто не обладают теми навыками и способностями, которые необходимы.

В стране грез

 «Добро пожаловать в страну грез!» − говорит Эрик Гужон, пилот легендарного Corsair. Эрик был пилотом ВВС Франции, потом работал в бизнес-авиации, а теперь летает на машине своей мечты.

FB7
Эрик Гужон, фото предоставлено Flying Bulls

«А вот мистер Энтони, король серфа, и его друг – инженеры с золотыми руками, − рассказывает Эрик, когда мы приближаемся к двум загорелым парням, колдующим над Лайтнинг. − Отличное состояние P-38 и Corsair  − дело рук этих ребят».

Эрик, вы помните свой первый полет на «Корсаре»?

Это было 19 лет назад.

«Корсар» – ваш любимый самолет?

Один из. Мне посчастливилось полетать на очень-очень редких и удивительных машинах. P-51 Mustang, Spitfire, Curtiss, Yak- 9, Yak-3, честно говоря, все они мои любимые.

 Мы направляемся в сторону Корсара.

«Во время войны было построено 12 000 Корсаров, − рассказывает Эрик, − Сейчас летающих Corsair всего 16 в мире».  «Видите, какой он прочный, − продолжает Эрик, постукивая по гладкому фюзеляжу, − все металлическое. Это очень тяжелый самолет, поэтому и двигатель большой − 2 400 лошадиных сил, 10 литров топлива за одну минуту на максимальной мощности».

Прожорливая птица!

Хотите посидеть в кабине?

Да это ж мечта!

В кабине «Корсара» пахнет маслом. Фонарь, естественно, закрывается вручную – надо приложить некоторые усилия, мощь летающего хищника чувствуется уже на этом этапе.

«Удивительно, что эта машина поднялась в воздух спустя всего 33 года после полета братьев Райт, – рассказывает пилот, − это при том, что у инженеров не было даже калькуляторов, ни то что компьютеров!»

Наверное, надо быть совершенным, чтобы на ней летать.

Я не знаю как там насчет совершенства,  главное – любить то, что делаешь, все остальное – вторично.

Посмотрите на этот двигатель (R-2800 Double Wasp от Corsair). Как много в нем частей, и какой он сложный! Я не думаю, что сейчас люди на такое способны. У них другой склад ума. Любой инженер начинает свой рабочий день с того, что включает компьютер, который делает все расчеты.

FB2
Chance Vought F4U-4 “Corsair” Фото: Markus Zinner/Red Bull Content Pool

Вот капсула, с которой мистер Феликс Баумгартнер совершил свой 39-километровый прыжок.

Прыжок с края мира! А вы прыгаете с парашютом?

Да.

Давно?

О! С 1982. Я начал скайдайвить до того, как освоил самолет. Сейчас мне нравится скайсерфинг.

Когда я служил в военно-воздушных силах, летал на самолете такого типа (показывает на Alfa Jet)

На каком?

Мне довелось летать на Mirage F1 и Mirage 2000. Такой вот я счастливчик. Мне вообще везет по жизни.

Думаю, чтобы быть «таким счастливчиком», надо обладать талантом и очень много работать.
Много работать – это точно. Ты всегда сосредоточен на авиации, поэтому очень часто в жизни не находится места многим другим вещам.

«Видите этого парня? − показывает Эрик на очередного загорелого красавца, погруженного в работу над Lightning, − он с Корсики, это остров на юге Франции. Все тут с разных уголков планеты.

А вот Филипп (Philipp Haidbauer – прим. авт), австриец, до Flying Bulls  он служил в Австрийских ВВС. Филипп летает на Alfa Jet и DC-6».

«Так, обычно у DC-6 стоит роскошная лестница, − говорит Эрик, − но ее сегодня нет, придется нам по стремянке забираться, ничего страшного, просто поднимаемся аккуратно и внимательно», − заботливо предупреждает Эрик.

Я никогда не думала, что однажды окажусь внутри этой невероятно красивой, грациозной и огромной машины!

В завершение нашего разговора, состоявшегося в кабине B-25 Mitchell, Эрик напомнил: «Мы не должны забывать, что боевые машины, символ технологичности, воплощение интеллектуальных высот, которые способен покорить человеческий разум, были созданы, чтобы разрушать и убивать. К сожалению, без войн авиация не сделала бы таких гигантских шагов в своем развитии».

Су-29: правило красного круга

В Су-29 – весь размах российской души. Этот летающий бык впечатляет не только выдающимися размерами, богатырской силой, но и весьма не простым нравом. Тонкостями приручения этого российского зверя с нами поделился швейцарский пилот Вито Випрэхтигер (Vito Wyprächtiger).

FB8
Вито Випрэхтигер, Flying Bulls Фото: Cameron Spencer/Getty Images

Как вы познакомились с «Су-29»?
Я выступал на соревнованиях в Швейцарии. Вообще мой летный опыт – это соревнования по высшему пилотажу, фристайл, авиашоу. А когда выступаешь на соревнованиях, обязательно встречаешь «Су», да вообще все марки самолетов. «Сухой» всегда был чем-то вроде святого Грааля, все хотят на нем летать. У моего друга был «Су», так я и познакомился с «Сухим». Поскольку инженерная сторона вопроса меня очень интересует, и я всегда помогаю, если кому-то нужна помощь механика, то я познакомился с тем «Су» поближе.

Они реально крутые, просто они другие. Если  говорить об Extra или Edge, то у «Су» совсем другая философия, другой подход к пилотажу и возможно, к стилю жизни в целом.

Впечатляет еще то, что куда ни посмотришь, понимаешь, что над каждой деталью кто-то очень много думал. «Су» интересные самолеты, но летать на них непросто!

Вы летали на «Яках»?
Да, на 52-м. Я летаю на нем недели две в год. Это хорошая тренировка для полетов на исторических самолетах, система похожа по своей сложности.

Самые сложные маневры, которые вы исполняете на Су-29?
На Су-29 все маневры сложные. Этот самолет был создан, чтобы выполнять все маневры из классической программы высшего пилотажа, но никто не обещал, что это будет просто. На Су-29 надо тренироваться в пять раз больше, чем, скажем на Экстре 330 или Edge 540. Если вы летаете 10 часов на Экстре, то выполнять маневры начинаете со второго часа, если тренируетесь на «Су», то через 10 часов вы только приступите к бочке с набором высоты. Кроме того, управление этим самолетом требует физических усилий, я управляю двумя руками. Су-26 все же лучше. Просто Су-29 большой, у него есть второе сиденье и он тяжелый. Вы знаете Николая Тимофеева?

Нет.
Известный русский пилот. Он сейчас живет в США. Я тренировался у него, и он всегда говорил: «Когда ты на «Сухом», ты внутри красного круга, пока ты не за его пределами, ты в безопасности, стоит пересечь эти пределы – самолет начинает совершать необъяснимые вещи, и очень быстро такой полет становится опасным». Если во время какого-то маневра что-то непонятное происходит на Edge или Extra, машина может сама справиться с критическим режимом, на «Су» это исключено.
Пилотаж на этом самолете требует определенных знаний. Когда-то я понятия об этом не имел, думал, просто красивый мощный самолет с большим двигателем.  

Я знаю, что у «Су» пропеллер вращается в другую сторону, не как у «Экстры» или Edge.
Если ты 10 лет летаешь на американском или европейском самолете и делаешь спиральную бочку и штопор и все остальное влево, то на «Сухом» должен делать это вправо, потому что пропеллер крутится в другую сторону. Так что даже если ты очень хороший пилот и всегда помнишь об этом различии, все равно могут возникнуть ситуации, когда на автомате можешь повернуть не туда просто потому что ты так привык. Да. Самолеты с характером.
Они хороши, если ты спокойно летаешь, делаешь петли и бочки, но если захочешь выпендриться, они впадают в ярость, и дают тебе это понять. Когда ты тренируешься на «Су», так или иначе оказываешься в сообществе других пилотов, обмен опытом помогает постигнуть важные детали в управлении этой птицей.

FB9
Су-29 Фото: Gerald Rihar

Я бы сказала, быком, если вспомнить, сколько он весит.
Если учесть, сколько в нем частей, и какие они массивные одни шасси чего стоят, то он не такой уж и тяжелый. Удивительно, как им удалось вместить все это в 814 кг.
Мы частенько шутим про то, что если захотеть построить такой самолет сейчас, то одни материалы обойдутся где-то в полмиллиона. В нем много титановых частей и других дорогостоящих металлов. Шутки шутками, но такова реальность.

Штуки вроде ribbon cut проделываете?
Мы делали похожий маневр с надувными шариками. Но мне, если честно, больше фристайл нравится. Для меня это как бесконечная книга – ты можешь делать все, что захочешь, становиться круче, круче и круче, но никогда не достигнешь предела, потому что его нет, это как космос. Обычно мне быстро наскучивают многие вещи, но авиация – тут всегда есть чем заняться. Здесь никогда не будет тесно мечтам.

Не могу не спросить про сноуборд и лыжи у человека, который живет рядом с горами.
Я катался на сноуборде лет 20 назад. Просто если погружаешься в авиацию, в определенный момент все остальное уходит на второй план. Я тут думал начать снова катать, но поломался и решил закончить со сноубордингом.
Сейчас учусь летать на вертолете. Всегда этого хотелось, а тут как-то все очень удачно сложилось.

Соло уже было?
Нет, я только начал. Завтра должен летать. Но не буду.

Почему? Погода?
Нет, работа.
Ну то есть… работа. Не уверен, что вообще это слово тут уместно. Меня часто спрашивают: над чем ты работаешь сейчас? Я отвечаю: я не работаю, я живу своей мечтой. Сложность тут в том, чтобы не забывать об этом и не начинать воспринимать эту мечту как норму. Я благодарен за каждый день, проведенный здесь.

Материал был опубликован в журнале “Вертикальный мир”, № 121, май 2015